Home
Труд и постоянство
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in textman1's LiveJournal:

    [ << Previous 20 ]
    Thursday, November 19th, 2009
    1:23 pm
    Дм. Кедрин
    СОЛОВЕЙ

    Несчастный, больной и порочный
    По мокрому саду бреду.
    Свистит соловей полуночный
    Под низким окошком в саду.

    Свистит соловей окаянный
    В саду под окошком избы.
    "Несчастный, порочный и пьяный,
    Какой тебе надо судьбы?

    Рябиной горчит и брусникой
    Тридцатая осень в крови.
    Ты сам свое горе накликал,
    Милуйся же с ним и живи.

    А помнишь, как в детстве веселом
    Звезда протирала глаза
    И ветер над садом был солон,
    Как детские губы в слезах?

    А помнишь, как в душные ночи,
    Один между звезд и дубов,
    Я щелкал тебе и пророчил
    Удачу твою и любовь?.."

    Молчи, одичалая птица!
    Мрачна твоя горькая власть.
    Сильнее нельзя опуститься,
    Страшней невозможно упасть!

    Рябиной и горькой брусникой
    Тропинки пропахли в бору.
    Я сам свое горе накликал
    И сам с этим горем умру.

    Но в час, когда комья с лопаты
    Повалятся в яму, звеня,
    Ты вороном станешь, проклятый,
    За то, что морочил меня!

    1936
    Tuesday, November 17th, 2009
    9:14 pm
    Амфибрахий-3 АбАб

    Думаю, такие вещи выходят у поэтов неумышленно. Тем не менее их интересно замечать.

    Давид Самойлов. Конец стихотворения "Заболоцкий в Тарусе", 1961 год:

    Так вот они - наши удачи,
    Поэзии польза и прок!..
    - А я не сторонник чудачеств, -
    Сказал он и спичку зажег.

    Александр Галич. Конец стихотворения "Памяти Живаго", 1971 год:

    Так вот она, ваша победа!
    "Заря долгожданного дня"!
    - Кого там везут? - Грибоеда.
    - Кого отпевают? - Меня!

    Sunday, November 15th, 2009
    9:01 pm
    )
    "Меня не перестает удивлять, что не которые человеческие свойства, которым теоретически полагалось бы исключать друг друга, в реальности вполне успешно сосуществуют: например, неприязнь по отноешнию к людям и неспособность переносить одиночество".
    (М. Вивег - вернее, один из его героев)
    Saturday, November 14th, 2009
    5:55 pm
    Петербургский текст южноафриканской литературы
    Дж. М. Кутзее. Осень в Петербурге


    Есть такое чувство - досада о невозвратимости упущенного мига. Не просто сожаление, а глупый, душный жар в груди: как это нельзя догнать! как это нельзя переписать то, что сделано секунду назад! Ведь секунда – такая тонка пленка времени. Мыслимо ли, что ей суждено только расти и что прорвать ее никаким вселенским усилием невозможно?! Отмена!
    Undo! Cntrl+Z!..Но отдаляется чья-то спина, отползает хвост ушедшего поезда, и глаза тяжелеют от отчаяния.

    Зимой 1867 года Федор Михайлович Достоевский на несколько дней не успел к похоронам своего сына. Вернее, пасынка, которого он принял в сердце как родного - Павла Исаева. 48-летний Федор Достоевский, писатель, мыслитель, игрок и должник, прошедший острог и ссылку, уже написавший «Преступление и наказание», но еще не знающй о «Бесах», - в бессильной ярости падает на свежий могильный холм. Чернеет петербургское солнце. И единственной мыслью отца становится – перепрыгнуть растущую полынью времени, дотянуться до уходящего сына, назло циферблату коснуться близкого и далекого, родного и неведомого, кого так долго знал, но так и не успел узнать, – Павла Исаева.

    И неведомого… Роман Кутзее – это «Отцы и дети», перерастающие в «Бесов». Чем больше отец старается дотянуться до сына, тем дальше от него оказывается. Чем ближе подходит к нему призрак Павла Исаева, тем более чужим, враждебным оказывается он. И не только потому, что он – не сын в семейном смысле, а потому, что он – сын в поколенческом смысле, и приходит он на зов рыдающего отца в окружении бесов. Это их спутники, детей, русских мальчиков. Или это и его, отца бесы? А если они общие, то как же легко пойти за ними, поверить им, что они приведут к Павлу…

    Но враждебность детей не знает пощады, нет пути к Павлу – ни через любовь, ни через смерть, ни через соблазн, ни через Бога. Нет утешения мятежному отцу. Навеки забравший Павла, город гонит его безутешного отца. В комнате, похожей на шкаф, за голым столом перед листом бумаги сидит метафизический бытописатель Достоевский и смотрит, смотрит, смотрит на бесплотного визави, на питерского хозяина, соглядатая и мрачного гостя – дрожащую в воздухе фигуру, с головой задрапированную черным…

    Именно это сцена из романа мне вспоминается чаще всего, хотя все сцены у Кутзее хороши. Я, признаться, не люблю читать о России в нерусских романах, боюсь плоскости декораций. Но в Петербург Кутзее веришь не меньше, чем в Петербург Достоевского. Белый юноафриканец, он написал роман языком, удачно стилизованным под язык Достоевского, напитанным незабвенными словами из его словаря. А переводчик С. Ильин сумел сохранить этот стиль, возвратив русскую речь в русский язык из английского инобытия. (Не удивительно, что этот же человек создал для нас англоязычного Набокова!) Кроме Достоевского, в романе Кутзее отзывается, пожалуй, и Андрей Белый, этих неизбежно-нечаянных встречах на Сенной или Литейном, в жутковато-абсурдных переодеваниях, в оборотничестве и двойничестве Петрова града.

    Что (кроме Дара) позволило Кутзее так близко подойти к Петербургу? Вероятно, изгнанничество. Происхождение Кутзее с измученной окраины мира, которую он бросил ради спокойной Европы, ради Англии, где он нашел, однако, не покой, а непреходящий ожог, и груз вины, и влечение сердца к своей оставленной злой и родной стране. Нужен ли другой пропуск в туманы Достоевского? Наивно измерять глубину художественной интуиции общностью опыта, но в этом случае не заметить биографический мотив невозможно. Возвращение придавленного горем Достоевского из Дрездена в холодный Петербург – так же причудливо оказывается проекцией мыслей Кутзее о Южной Африке, как «Бесы», по версию Кутзее, оказываются отображением мыслей Достоевского о Павле.

    Наверное, тем читателям, кто привык представлять себе Достоевского как святого Феодора Старорусского, роман не понравится. Меня он покорил. Попавшийся мне немного раньше роман Кутзее «Молодость» обещал радостные открытия в «главных» произведениях писателя, и обещание полностью оправдалось. Нам нужен сейчас этот образ Достоевского, далекий и от догм, и от сенсаций, разгоняющий накопившиеся мануфактурные представления об авторе «Бесов» – школьные, лубочно-православные, тупо-бульварные. Роман Кутзее рождает желание немедленно перечитать Достоевского, и это само по себе верный знак художественного качества.

    Thursday, November 5th, 2009
    10:07 pm
    Пардон.

    Приношу извинения Розенбауму. Я хорошо знаю песни Окуджавы и Визбора, а вот Розенбаума - не очень.
    Но мне сдается, что он действительно сначала попутал, потом опомнился, а песня-то уже написана, вот и придумал такой изящный выход из положения :)
    8:30 pm
    Приехали, конец...

    В песне о Москве какой-то  певец (Розенбаум?) сетует, что никогда ему не стать своим в столице. Есть там еще такие слова: "Здесь Окуджава нам тихонечко поет... Охотный Ряд, Охотный Ряд. Но если быть точным, пел такую песенку Визбор, а не Окуджава! Или у Окуджавы есть что-то похожее? Но все равно Розенбаум цитриует явно Визбора, вместе с мелодией.

    И на других проруха бывает. Как-то видел у Даниила Гранина такое (по памяти): "Я предпочитаю тютчевское: "Учись у них - у дуба, у березы..." Но на самом деле это фетовское, из школьной хрестоматии.

    Monday, November 2nd, 2009
    9:36 pm
    Цитата года!

    Из сочинения: 

    "Жили две сестры (Маша и Даша). Парень (Паша) по неосторожности изнасиловал Дашу".

    Имена изменены..

    Monday, October 26th, 2009
    1:11 am
    Лучшее враг хорошего

    Худшее друг плохого

    Thursday, October 22nd, 2009
    9:57 am
    Ой!

    В файле федерального образвоательного стандарта по литературе для средней школы (профильный уровень), который можно скачать на федеральном образовательном портале,
    упоминается такое произведение Пушкина:

    Моцарт и Солбери
    А двумя строчками ниже упоминается русский поэт
    А.А. Дальвег
    Хорошо, что дети не читают стандарт. Не все можно читать детям.
    Friday, October 16th, 2009
    1:24 pm
    Сближенья
    Их нежные кости сосала грязь
    Над ними захлопывались рвы

    - Мог бы написать Егор Летов...

    - А это Эдуард Багрицкий.
    Wednesday, October 14th, 2009
    1:13 pm
    Не только сыр

    В калининградских маршрутках висят таблички, отпечатанные в типографии, в цвете, с дизайном и претензиями:

    Пассажир может провозить с собой одного бесплатного ребенка.

    sic.
    Tuesday, October 13th, 2009
    1:09 am
    Из "Молодости"

    "Что до безжалостной честности, так это фокус не такой уж и замысловатый. Напротив, проще не бывает. Ядовитая жаба сама для себя не ядовита - точно так же и человек быстренько обрастает шкурой, которую никакой собственной честностью не прошибешь."
    1:05 am
    Дж. М. Кутзее. Молодость

    Этот роман о юности необычен тем, что юность слишком обычна. Правда, 20-летний герой мечтает быть поэтом. Но юность художника в исполнении Кутзее вызывающе лишена блеска. Никаких событий, внешних или внутренних, которые можно было бы назвать первым шагами великого поприща, никакой первой зрелой звезды в руке нового гения. Ничего. Только упрямство, слабость, страх И бессонная мысль. Лейтмотив мыслительной жизни героя  - мука от сознания своей несостоятельности, от болезненных неудач, от незнания, как в замкнутом круге повседневности некоторые избранные становятся поэтами.  Он пришел, чтобы быть поэтом, но заглядывая в себя, видит лишь полумрак и серые стены, а не искру божью.

    Какой-то читатель на форуме назвал этот роман и всю прозу Кутзее страшно занудными. Это неверно, хотя в «Молодости» действительно нет событий; все, что могло бы кое-как сойти за события, выброшено за кадр, чтобы нарушать идеальную окружность мыслей героя о себе. Каждое его решение, каждое передвижение с работы на работу, из одного района Лондона начала 1960-х годов в другой, от одного страдания к другому – все это не события, а непрерывный процесс самосознания. Каждый поступок героя сопровождается длинным шлейфом сомнений и резиньяций, которые только и значительны. Читателю, не мыслящему роман без экшена, это и правда покажется скучным. Но мне не показалось.  «Молодость» не скучна, потому что вопросы, с которыми впервые сталкивается герой тебе хоть и давно знакомы, но, в общем-то ведь не решены. (А может, просто самосознание пытливого неудачника оказалось внятным мне по близости темпераментов…)

    Герою предстоит понять, что он не Моцарт, что поэтом он должен стать не благодаря, а вопреки собственной природе и воле провидения, подгоняемый не щедрыми ласками, а заслуженными пощечинами судьбы.  Кутзее суров до конца, он никак не потрафит нашим романическим ожиданиям, не покажет никакого, даже малого поэтического воздаяния за прозаические муки героя. Проведет его через всевозможные иллюзии и разочарования, через самые скорбные признание и еще более скорьбное сознание их лицемерности («жаба не умрет от собственного яда»). Свет не забрезжит. Автор так и оставит героя на последней странице без катарсиса и с мыслью о смерти в тяжелой голове.

    И лишь наше знание, что где-то за горизонтом романа его юный герой – это все же романист Джон Майкл Кутзее, автор «Бесчестия» и «Железного века», лауреат Нобелевской премии, служит намеком на надежду и размыкает грубые серые стены «Молодости».
    Sunday, September 6th, 2009
    10:27 pm
    Friday, September 4th, 2009
    10:41 pm
    3:02 pm
    12:34 pm

    Учусь вставлять фотографии ))))
    Вроде, получается.
    Monday, August 31st, 2009
    10:31 pm
    Прощающая поэзия (в продолжение поста)

    Снова читал Окуджаву, и вот попалось в тему...

    ПРОЩАНИЕ С ОСЕНЬЮ

    Осенний холодок. Пирог с грибами.
    Калитки шорох и простывший чай.
    И снова
    неподвижными губами
    короткое, как вздох: «Прощай, прощай».

    «Прощай, прощай...»
    Да я и так прощаю
    всё, что простить возможно, обещаю
    и то простить, чего нельзя простить.
    Великодушным мне нельзя не быть.

    Прощаю всех, что не были убиты
    тогда, перед лицом грехов своих.
    «Прощай, прощай...»
    Прощаю все обиды,
    обеды у обидчиков моих.

    «Прощай...»
    Прощаю, чтоб не вышло боком.
    Сосуд добра до дна не исчерпать.
    Я чувствую себя последним богом,
    единственным умеющим прощать.

    «Прощай, прощай...»
    Старания упрямы
    (знать, мне лишь не простится одному),
    но горести моей прекрасной мамы
    прощаю я неведомо кому.

    «Прощай, прощай...» Прощаю, не смущаю
    угрозами, надежно их таю.
    С улыбкою, размашисто прощаю,
    как пироги, прощенья раздаю.

    Прощаю побелевшими губами,
    пока не повторится всё опять:
    осенний горький час, пирог с грибами
    и поздний час – прощаться и прощать.

    10:25 pm
    Точно

    "Чарли Фортнум проснулся в тоске, а сон стал сворачиваться быстро, как липкая лента..."

    До чего точное выражение! Вот именно так и забываешь сон сразу, как проснешься.
    Thursday, August 27th, 2009
    10:45 pm
    Хмель. Бальга
    Сегодня ездил на Бальгу.
    Здорово!
    Сам замок, конечно, очень хорош, но много раз видан на фотографиях. Очень интересно все, что вокруг. Совершенно дикий лес, не знакомый с топором лесничего. Хоз. постройки вокруг замка, торчащие там и сям кирпичными останками в лесу. Разрушенные стены, упавшие к заливу. Лесенка к берегу, сам берег, залив. Восхитительная заброшенная дорога от мамоновской трассы к замку  - ничья между природой и цивилизацией. Вся в дырах (ужас водителя), по обочинам мощная крапива и кусты, которые хотят сойтись и закрыть просвет дороги. Огромные ивы и тополя вдоль шоссе, многие сухие (сажали немцы, наверное). Заросли бузины, калины, каких-то неведомых мне кустов, дикий хмель оплетает деревья до половины кроны...
    Напился природы. Кружится голова.

    Берта, спасибо ! :)
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com

Advertisement